«Пермь 36, Лабытнанги 47» Уникальная выставка под таким названием открылась в городе Семи лиственниц. Экспозиции, а это фотоснимки, фрагменты зданий, предметы быта заключенных, рассказывают страшную историю  двух гулаговских лагерей.  Все это напоминает людям страшную историю невинных жертв сталинских репрессий.

Ни то, что отреставрировать, почистить  не успели. Эти предметы попали в музей месяц назад с Харбейского рудника. Месторождение молибденовых руд было открыто в  1944 году репрессированными геологами.

Весь лагерь с собой не увезешь, «останки» заброшенного рудника перекочевывают  сюда постепенно в виде таких вот экспонатов: раритетные рельсы, шары  из дробильной установки «Грохот»  для измельчения руды, ось от тележного колеса, колесо от тачки, ржавая, но почти рабочая дверь изолятора.

Методист Лабытнангского краеведческого музея Валентина Новикова рассказала: «сейчас она немножко стоит не так, как это было на самом деле. Потому, что железной частью она стояла в сторону камеры. И кормушка, была расположена таким образом, чтобы открывалась в сторону надзирателя».

Выставка рассказывает об истории двух лагерей системы ГУЛАГ.  Подлинные  экспонаты – со сталинской  501 стройки. Памяти безвестных строителей этой мертвой дороги и посвящены старания музейщиков. Фотографиями представлен единственный в России музей истории политических репрессий «Пермь-36», открытый на территории бывшего лагеря для политзаключенных. Где писатели, ученые, правозащитники занимались лесозаготовкой. На самом деле вся выставка -  это собирательный образ гулаговских лагерей.

«В Перми такая система охраны, что есть несколько полос, противотаранные сооружения. У нас-то бежать некуда: колючая проволока, вышки с автоматчиками. Сами по себе строения деревянные, хлипкие», - рассказывает Сергей Козлов, главный хранитель Лабытнангского Краеведческого музея.

В этом еще пока можно убедиться, отъехав чуть дальше от Лабытнанги к станции Обская. Полусгнившие лаги, поросшие мхом, выдают - здесь жили люди. За 10 минут удалось  найти три землянки.  Их появление  здесь   легко объясняется все теми же событиями середины прошлого столетия.

Заведующий отделом новой и новейшей истории МВК им. Шемановского Алексей Мазурин: «Есть сведения о том, что в 1947 – 1948 годах люди чуть ли не в палатках жили до тех пор, пока не построили какие – то жилые помещения. Это самое тяжелое время, и на него приходится самая большая смертность в лагерях».

Почти 70 лет назад здесь кипела жизнь. Жизнь по режиму, которого ты не выбирал. Бежать некуда, прятаться можно было только здесь, но отсюда уже не возвращались. Пережить такое никому не пожелаешь. Но знать о том,  как звучит скрежет засова двери карцера,  как нелегка ноша полной камней тачки, и как лют мороз на голодный желудок – это камень нашей совестливой памяти о системе, которая послала на каторгу миллионы безвинных людей.